Арбитражный суд Москвы полностью удовлетворил иск ПАО "Транснефть" к бельгийскому центральному депозитарию Euroclear Bank SA/NV о взыскании 85 миллионов долларов США. Решение, опубликованное 7 ноября 2025 года, стало итогом более чем года разбирательств — иск подан 5 сентября 2024 года (дело № А40-215749/2024), резолютивная часть была объявлена ещё в июле, но полный текст вышел только сейчас. Сумма взыскания — более 6,9 миллиарда рублей по курсу ЦБ на ноябрь — не просто цифра. Это символ того, как российские компании борются за свои активы, замороженные за рубежом после 2022 года. И дело "Транснефти" — не исключение. Это уже один из десятков подобных решений, которые меняют правила игры в мире финансовых санкций.
Зачем блокировали активы "Транснефти"?
Точная причина блокировки не раскрыта — суд рассматривал дело в закрытом режиме, сославшись на коммерческую тайну. Но контекст ясен. В марте 2022 года, после введения западных санкций, Акционерное общество "Национальный расчетный депозитарий" (АО "НРД") по указанию ЦБ РФ приостановил все операции с Euroclear и Clearstream. В ответ европейские депозитарии заморозили счета российских институтов, включая "Транснефть". В июне 2022 года ЕС официально внес АО "НРД" в санкционный список — и с этого момента любые ценные бумаги, проходящие через эту систему, стали недоступны. Для "Транснефти" — крупнейшего оператора нефтепроводов, чьи 78,55% акций принадлежат государству через Росимущество — это означало потерю доступа к международным рынкам капитала. Даже если компания не торговала акциями напрямую, её облигации, размещённые через европейские платформы, оказались в ловушке.
Кто ещё проиграл из-за санкций?
"Транснефть" — не первый и не последний. По данным "Интерфакса", в российские арбитражные суды подано более 40 исков к Euroclear Bank. Самый громкий — ПАО "Сбербанк". 16 октября 2025 года суд обязал Euroclear выплатить ему 263,7 млн долларов, 49,7 млн евро и 4,4 млн фунтов. А в сентябре того же года — ещё 105,4 млн долларов по другому иску. Управляющая компания "Первая" требует 19 млрд рублей за убытки от блокировки портфеля с 2023 года. Эти цифры — не просто суммы. Это разрушение доверия. Раньше инвесторы считали, что ценные бумаги в Euroclear — это безопасный актив. Теперь — это лотерея с непредсказуемым исходом.
Почему суды выносят решения в закрытом режиме?
Закрытые заседания — не случайность. В деле "Транснефти" к процессу были привлечены ПАО "Газпромбанк" и АО "НРД" — оба ключевые игроки в российской финансовой инфраструктуре. Это говорит о том, что спор касается не просто одной компании, а всей системы междепозитарных связей. Раскрытие деталей могло бы раскрыть, какие именно инструменты были заблокированы, кто их держал и как они использовались. Для государственных структур — это вопрос национальной безопасности. Для бизнеса — вопрос репутации. Но такая тайна порождает недоверие. Инвесторы не знают, насколько законно суды выносят решения, если не видят доказательств. И это — опасная прецедентная почва.
Что дальше? Суды против санкций
Решение по "Транснефти" — не конец, а начало. В ноябре-декабре 2025 года суды Москвы рассмотрят ещё как минимум семь исков к Euroclear, включая требования крупных фондов и холдингов. Каждое решение — это удар по европейской финансовой системе. Euroclear, как один из крупнейших депозитариев мира, не может игнорировать российские судебные акты. Они не имеют юрисдикции в Бельгии, но каждый новый штраф — это риск для бизнеса. Компании в ЕС начинают задаваться вопросом: а не станем ли мы следующими? В 2024 году Европейский суд по правам человека уже получил жалобы от российских инвесторов — возможно, в 2026 году это выльется в международный скандал.
Почему это важно для каждого российского инвестора
Для обычного гражданина это может показаться далёкой бухгалтерской историей. Но на самом деле — нет. Если государство не может защитить активы крупнейшей компании в мире, как оно защитит ваши пенсионные накопления? Если "Транснефть" — с государственной долей — вынуждена идти в суд, чтобы вернуть деньги, что остаётся малым инвесторам? Это вопрос не только компенсации, но и доверия к системе. Российские компании теперь вынуждены искать альтернативы — в Китае, Индии, ОАЭ. Но пока нет ни одного депозитария, который бы сочетал в себе надёжность, ликвидность и отсутствие политических рисков. Пока что — мы живём в мире, где деньги могут исчезнуть не из-за кризиса, а из-за решения в Брюсселе.
Frequently Asked Questions
Почему суд вынес решение в закрытом режиме?
Суд сослался на риск разглашения коммерческой тайны — вероятно, речь шла о деталях ценных бумаг, их эмитентах и схемах хранения. Такие дела часто затрагивают чувствительные финансовые операции, связанные с государственными компаниями и международными инструментами. Открытые заседания могли бы раскрыть информацию, которую западные партнёры используют для дальнейших санкционных шагов.
Как Euroclear может быть оштрафован, если он находится в Бельгии?
Российские суды не могут принудить Euroclear платить напрямую — но они могут ограничить доступ его российских партнёров к местным финансовым системам. Например, если Euroclear будет пытаться переводить деньги через российские банки, это будет нарушением. Кроме того, каждый штраф — это репутационный удар. Европейские компании начинают бояться работать с российскими клиентами, даже если это не запрещено санкциями.
Сколько всего денег заблокировано у российских компаний в Европе?
Официальных данных нет, но по оценкам ЦБ и Минфина, сумма превышает 100 млрд долларов. Это включает акции, облигации, паи фондов и другие финансовые инструменты. Только в случае "Сбербанка" и "Транснефти" уже взыскано более 450 млн долларов — это лишь верхушка айсберга. Большинство активов остаются в состоянии "заморозки" без возможности оспаривания в европейских судах.
Почему "Газпромбанк" и "НРД" были привлечены к делу?
Они — ключевые звенья в цепочке: "Газпромбанк" мог быть эмитентом или гарантом ценных бумаг, а "НРД" — российским депозитарием, через который активы передавались в Euroclear. Их участие показывает, что спор не о простой блокировке, а о нарушении всей системы расчётов между Россией и Европой. Без них невозможно понять, как именно произошла ошибка — техническая, юридическая или политическая.
Какие компании могут подать иск в будущем?
Любая российская компания, у которой были ценные бумаги в Euroclear или Clearstream до 2022 года. Это не только банки и нефтегазовые гиганты — но и частные инвесторы, управляющие компании, фонды прямых инвестиций. Уже в 2025 году поданы иски от компаний в сфере IT, логистики и даже сельхозпроизводителей. Если суды продолжат выносить решения в пользу истцов, поток исков только усилится.
Может ли это повлиять на курс рубля?
Косвенно — да. Каждое решение о взыскании с Euroclear усиливает доверие к российской судебной системе как инструменту защиты активов. Это снижает риски для инвесторов, которые могут вернуть деньги через суды, а не терять их. В долгосрочной перспективе это может снизить давление на рубль, если российские компании начнут активнее привлекать капитал внутри страны, зная, что его можно защитить.